Левиафан и воздушный насос (Стивен Шейпин)

Стивен Шейпин, Саймон Шэффер — Левиафан и воздушный насос: Гоббс, Бойль и экспериментальная жизнь (1985)

«Левиафан и воздушный насос: Гоббс, Бойль и экспериментальная жизнь» (англ. Leviathan and the Air-Pump: Hobbes, Boyle, and the Experimental Life) — классический труд Стивена Шейпина (Steven Shapin) и Саймона Шэффера (Simon Schaffer), ставший поворотным моментом в социологии науки и STS (исследованиях науки и технологий).

Авторы анализируют полемику 1660-х годов между Робертом Бойлем (защитником экспериментального метода и создателем воздушного насоса) и Томасом Гоббсом (автором «Левиафана» и сторонником рационалистической, дедуктивной натурфилософии). Главный тезис книги: спор о том, как производить научное знание, был одновременно спором о том, как обеспечить социальный и политический порядок в Англии периода Реставрации Стюартов.

Подробный обзор по главам

Глава 1. Эксперимент — это не самоочевидность (Understanding Experiment)

Авторы задаются методологическим вопросом: почему сегодня экспериментальный метод кажется нам единственно верным способом получения научного знания?

• Шейпин и Шэффер предлагают отказаться от ретроспективного взгляда победителей (согласно которому Бойль был прав, а Гоббс просто заблуждался).
• Вводится принцип симметрии: необходимо исследовать аргументы обеих сторон с равной серьезностью и показать, что статус «экспериментального факта» не был природной необходимостью, а утверждался через жесткую социально-эпистемологическую борьбу.

Глава 2. Публичные пространства и три технологии факта (Seeing and Believing: The Experimental Production of Pneumatic Facts)

Глава посвящена анализу того, как Роберт Бойль и раннее Лондонское королевское общество конструировали категорию «научного факта» с помощью трех взаимосвязанных технологий:

1. Материальная технология: Сложный и дорогостоящий воздушный насос, герметичная камера которого создавала искусственные явления («пневматические факты» — например, поведение пламени, дыхание животных или падение тел в разреженном воздухе).
2. Литературная технология: Стиль научного отчета. Бойль писал подчеркнуто скромно, подробно документировал не только удачи, но и сбои приборов, и снабжал тексты детализированными гравюрами. Это рождало эффект «виртуального свидетельствования» (virtual witnessing): читатель в провинции чувствовал себя очевидцем опыта.
3. Социальная технология: Регламент взаимодействия ученых мужей. Достоверность знания гарантировалась статусом «джентльмена» — свободного и незаинтересованного свидетеля, чье слово пользуется безусловным доверием.

Глава 3. Позиция Гоббса: Рационализм и критика пустоты (Hobbes's Philosophia Prima and the Vacuum)

Анализируется натурфилософская система Томаса Гоббса, изложенная в его трактате «Диалог о природе воздуха» (Dialogus Physicus, 1661):

• Гоббс выступает как строгий материалист и пленарист (он отрицает возможность существования абсолютной пустоты / вакуума в природе).
• По мысли Гоббса, то, что Бойль называет «вакуумом» в насосе, — это просто более тонкая, невидимая флюидная материя, проникающая сквозь поры стекла и соединений.
• Гоббс утверждает, что философия должна искать первые причины через дедуктивную геометрию и логические определения, а не собирать частные феномены.

Глава 4. Полемика вокруг насоса: Гоббс против бойлевского сообщества (The Trouble with Experiment)

Глава описывает прямую атаку Гоббса на метод Бойля:

• Техническая критика: Гоббс указывает на постоянные утечки в насосе Бойля. Если насос негерметичен, его показания не могут считаться демонстрацией пустоты.
• Эпистемологическая критика: Эксперимент, по Гоббсу, производит лишь субъективные мнения (doxa), а не строгое доказательное знание (episteme). Экспериментаторы занимаются «игрой в приборы», которая не объясняет причинных механизмов.
• Институциональная критика: Гоббс критикует замкнутость Королевского общества: почему горстка людей в частной комнате претендует на то, чтобы диктовать обществу, что считать истиной?

Глава 5. Ответ Бойля: Границы достоверности и вероятностное знание (Boyle’s Adversaries: The Problem of Assent)

Анализируется стратегия защиты Бойля:

• Бойль отказывается от схоластических претензий на «абсолютную истину» о скрытых сущностях (он подчеркивает, что не утверждает наличия метафизической пустоты, а лишь фиксирует «пневматическое состояние» в колбе).
• Вводится концепция моральной достоверности (moral certainty) — достаточной вероятности, с которой соглашаются все разумные наблюдатели.
• Бойль дисквалифицирует критику Гоббса не столько на уровне логики, сколько на уровне этикета, обвиняя его в догматизме, несдержанности и нарушении правил джентльменской дискуссии.

Глава 6. Государство, церковь и знание: Политическая онтология Гоббса (Hobbes’s Game: The Social Ground of Natural Philosophy)

Раскрывается политическая подоплека натурфилософии:

• Англия только что пережила гражданскую войну, вызванную спорами о религиозной и политической истине. Для Гоббса главный вопрос — как предотвратить гражданскую смуту.
• В модели «Левиафана» суверен должен иметь абсолютную монополию на определение истин и значений понятий. Разделение знания на независимые фракции и секты ведет к распаду государства.
• Гоббс опасался, что Королевское общество станет новой независимой «корпорацией внутри государства», подрывающей авторитет суверена своими частными «экспериментами».

Глава 7. Политика экспериментального порядка (The Politics of the Experimental Life)

Авторы связывают организацию научной жизни Бойля с моделью либерального гражданского общества:

• Экспериментальное сообщество Бойля предлагало альтернативный способ достижения согласия без тирании суверена: свободные джентльмены мирно обсуждают факты, вынося за скобки спорные метафизические и конфессиональные догмы.
• Экспериментальная жизнь стала микрокосмом нового социально-политического компромисса эпохи Реставрации — конституционной монархии и веротерпимости внутри элит.

Глава 8. Заключение: Формы знания и формы жизни (Conclusion: The Polity of Science)

Шейпин и Шэффер резюмируют исследование знаменитой формулой: «Решения проблемы знания являются решениями проблемы социального порядка» (Solutions to the problem of knowledge are solutions to the problem of social order).

• Победа Бойля над Гоббсом была не просто триумфом более совершенной теории — это была институционализация новой формы социальной жизни, в которой экспериментальный метод стал стандартом легитимного знания.

Дополнительная информация по теме

Исторический контекст и влияние на эпистемологию

Книга «Левиафан и воздушный насос» стала программным текстом «социологии научного знания» (SSK) и Эдинбургской школы. До этой работы историки науки рассматривали натурфилософию Гоббса как курьез или ошибку престарелого мыслителя. Шейпин и Шэффер доказали, что натурфилософские и политические взгляды Гоббса представляли собой строго единую, внутренне связную систему, а экспериментальная наука Бойля строилась на конкретных материальных, риторических и социальных конвенциях своего времени.

Развитие идей у Бруно Латура

Выводы Шейпина и Шэффера легли в основу философского манифеста Бруно Латура «Нового времени не было» (1991). Латур заимствует дуализм Гоббса и Бойля:

• Бойль изобрел практику создания «нечеловеческих акторов» (лабораторные приборы и факты, которые говорят от имени природы, а ученый выступает их бессловесным рупором).
• Гоббс изобрел практику создания «политического представительства» (Левиафан, говорящий от имени совокупности граждан).
• По Латуру, новоевропейский проект возник именно из разделения: репрезентация вещей отдана ученым (наследникам Бойля), а репрезентация людей — политикам (наследникам Гоббса), хотя на деле обе сферы неразрывно переплетены.

Источники:

• Shapin, S., & Schaffer, S. (1985). Leviathan and the Air-Pump: Hobbes, Boyle, and the Experimental Life. Princeton: Princeton University Press.
• Latour, B. (1993). We Have Never Been Modern. Cambridge, MA: Harvard University Press.
• Дир П., Шейпин С. Научная революция как событие / Пер. с англ. А. Маркова. — М.: Новое литературное обозрение, 2015.