Эдинбургская школа социологии науки

Эдинбургская школа социологии науки

Введение

Эдинбургская школа (The Edinburgh School) — влиятельное направление в социологии научного знания (SSK — Sociology of Scientific Knowledge), сформировавшееся в 1970-х годах в подразделении научных исследований (Science Studies Unit) Эдинбургского университета. Школа совершила радикальный переворот в эпистемологии, сформулировав так называемую «Сильную программу» (Strong Programme).

До Эдинбургской школы классическая социология (например, подход Роберта Мертона) исследовала лишь социальные условия работы ученых или причины появления научных заблуждений, оставляя само «истинное» содержание научных теорий вне сферы социологического анализа. Представители Эдинбургской школы выдвинули тезис о том, что абсолютно любое знание — как признанное научным сообществом истинным, так и отвергнутое как ложное — полностью обусловлено социальными, культурными и историческими факторами.

Ключевые персоналии

1. Дэвид Блур (David Bloor)

Философ и социолог, ключевой теоретик и автор манифеста «Сильной программы». Он сформулировал четыре фундаментальных принципа, на которых строится социологическое объяснение научного знания:

• Причинность (Causality): Социология должна изучать условия (психологические, социальные, культурные), которые порождают убеждения.
• Беспристрастность (Impartiality): Социолог должен быть одинаково беспристрастен по отношению к истине и лжи, рациональности и иррациональности, успеху и провалу теорий.
• Симметрия (Symmetry): Это центральный принцип школы. Одни и те же типы причин должны объяснять как «истинные», так и «ложные» убеждения (нельзя объяснять истину «природой вещей», а заблуждение — «социальным давлением»).
• Рефлексивность (Reflexivity): Паттерны объяснения должны применяться и к самой социологии.

2. Барри Барнс (Barry Barnes)

Один из основателей школы. Разрабатывал теорию «социологического финитизма» (finitism), опираясь на позднюю философию языка Людвига Витгенштейна. Барнс показал, что применение понятий, классификаций и законов природы не диктуется самой природой, а является результатом социальных конвенций и соглашений между учеными в конкретных исторических контекстах.

3. Стивен Шейпин (Steven Shapin)

Историк и социолог науки, применивший принципы Эдинбургской школы к скрупулезным историческим исследованиям. Шейпин продемонстрировал, как социальный статус, вопросы чести, джентльменское доверие и политический контекст XVII века определяли становление эмпирического научного метода и институтов раннего Нового времени.

4. Дональд Маккензи (Donald MacKenzie)

Социолог, исследовавший взаимосвязь математики, статистики и социальных интересов. Маккензи подробно показал, как развитие евгенических идей и классовые интересы викторианской Британии определили формирование базовых математических инструментов современной статистики (например, коэффициента корреляции Пирсона).

Ключевые тексты

1. Дэвид Блур — «Знание и социальная образность» (Knowledge and Social Imagery, 1976) Основополагающий текст Эдинбургской школы. Именно здесь детально изложены четыре принципа «Сильной программы», дана социологическая интерпретация логики и математики, а также развернута полемика с позитивизмом и рационализмом Карла Поппера и Имре Лакатоса.
2. Барри Барнс — «Интересы и рост знания» (Interests and the Growth of Knowledge, 1977) Книга посвящена анализу того, как социальные и профессиональные интересы направляют познавательный процесс, формируют научные приоритеты и определяют выбор между конкурирующими теоретическими парадигмами.
3. Стивен Шейпин, Саймон Шаффер — «Левиафан и воздушный насос: Гоббс, Бойль и экспериментальная жизнь» (Leviathan and the Air-Pump: Hobbes, Boyle, and the Experimental Life, 1985) Классическое историко-социологическое исследование. Авторы анализируют полемику Роберта Бойля и Томаса Гоббса вокруг экспериментов с вакуумным насосом, показывая, что утверждение экспериментального метода было не просто технической победой, а решением фундаментального социально-политического вопроса о структуре авторитета и общественного порядка в послереволюционной Англии.
4. Дональд Маккензи — «Статистика в Британии, 1865–1930: Социальное конструирование научных знаний» (Statistics in Britain, 1865–1930: The Social Construction of Scientific Knowledge, 1981) Исследование того, как статистические концепции корреляции и регрессии Фрэнсиса Гальтона и Карла Пирсона были напрямую связаны с проектом евгеники и интересами поднимающегося слоя профессиональной буржуазии.
5. Барри Барнс, Дэвид Блур, Джон Генри — «Научное знание: социологический анализ» (Scientific Knowledge: A Sociological Analysis, 1996) Зрелый систематический учебник и обобщение результатов программы, в котором подробно разбираются вопросы классификации, наблюдения, эксперимента и институционализации науки.

Дополнение: Роль Эдинбургской школы в критике научного позитивизма

Эдинбургская школа внесла решающий вклад в преодоление наивного сциентизма, показав, что научные парадигмы не формируются в условиях «стерильной лаборатории». Деконструкция мифа об автономности научного разума, осуществленная Блуром и его коллегами, создала теоретическую базу для признания альтернативных систем знания.

Осознание того, что современные научные догмы являются исторически обусловленными социальными конструктами, позволяет исследователям обращаться к строгим эпистемологическим традициям других цивилизаций (например, аналитическому аппарату классической индийской логики и герменевтики) не как к архаике, а как к самостоятельным, высокоорганизованным формам рациональности, обладающим собственной институциональной и эпистемической ценностью.

Источники:

1. Блур Д. Знание и социальная образность. — Пер. с англ. П. С. Куслия. — М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2002.
2. Шейпин С., Шаффер С. Левиафан и воздушный насос: Гоббс, Бойль и экспериментальная жизнь. — Пер. с англ. К. Иванова. — М.: Изд-во Института Гайдара, 2024.
3. Barnes B. Interests and the Growth of Knowledge. — London: Routledge & Kegan Paul, 1977.
4. MacKenzie D. Statistics in Britain, 1865–1930: The Social Construction of Scientific Knowledge. — Edinburgh: Edinburgh University Press, 1981.
5. Barnes B., Bloor D., Henry J. Scientific Knowledge: A Sociological Analysis. — Chicago: University of Chicago Press, 1996.

Состояние школы

Эдинбургская школа социологии научного знания (SSK) и её «сильная программа» (Дэвид Блур, Барри Барнс, Дональд Маккензи, Стивен Шейпин) не исчезли бесследно, но претерпели глубокую институциональную и концептуальную трансформацию. Они уступили доминирующие позиции в STS новым подходам, прежде всего акторно-сетевой теории (ANT).

1. Проиграла ли Эдинбургская школа акторно-сетевой теории?

В академической борьбе за парадигмальное лидерство в исследованиях науки и технологий (STS) в 1990–2000-е годы Эдинбургская школа действительно уступила АСТ. Это произошло по ряду теоретических и методологических причин:

• Проблема «социального редукционизма»: Эдинбургская школа объясняла содержание науки социальными категориями (классовые интересы, профессиональные группы, институциональный консенсус). Бруно Латур, Мишель Каллон и Джон Ло справедливо указали, что само «общество» и «социальные интересы» не могут быть стабильным объясняющим фактором (экспланансом), так как они сами формируются в ходе технологических и научных практик.
• Исключение материальности и нечеловеческих акторов: Для SSK приборы, микробы, природные силы или алгоритмы были лишь пассивным материалом, на который проецируются социальные конвенции. ANT ввела принцип обобщенной симметрии, уравняв людей и вещи («актанты») в структуре сетей.
• Кульминация спора (полемика Блура и Латура): В 1999 году Дэвид Блур опубликовал статью «Анти-Латур» (Anti-Latour), обвинив АСТ в обскурантизме и разрушении социологии. Ответный текст Латура («За одну пересборку: ответ социологу знания») показал институциональную победу ANT: новое поколение исследователей предпочло изучать циркуляцию материально-семиотических гибридов и лабораторий, а не искать за теориями скрытые классовые интересы.

Однако Эдинбургская школа не «исчезла», а переродилась: её классические принципы (симметрия, деконструкция демаркационизма, изучение закрытия споров) вошли в базовый канон всех современных программ STS, а такие авторы, как Дональд Маккензи, успешно интегрировали социальный анализ с материальным изучением финансовых рынков (Social Studies of Finance).

2. Кто занял место на интеллектуальной карте STS?

Помимо АСТ, пространство, освобожденное классической SSK, заняли несколько влиятельных направлений:

• Лабораторные и этнографические исследования (Laboratory Studies): Карин Кнорр-Цетина, Майкл Линч (этнометодологический поворот в изучении науки) сфокусировались на локальных ситуативных практиках и микроанализе работы ученых у лабораторного стола.
• Историческая эпистемология и материальная культура науки: Ганс-Йорг Райнбергер, Лорейн Дастон, Питер Галисон перешли к исследованию материальных «экспериментальных систем», инструментов и исторических стандартов объективности.
• Пост-АСТ и онтологический поворот (Ontological Politics): Аннемари Мол (The Body Multiple) и Джон Ло переключили внимание с «репрезентаций и интересов» на то, как реальность множественно конструируется и «исполняется» (enacted) в повседневных практиках.
• Биополитика и ко-продукция знания и порядка: Шейла Ясанов (Co-production) анализирует переплетение науки, права, экспертизы и государственной политики.

3. Относится ли Гарри Коллинз к Эдинбургской школе?

Строго институционально и терминологически — нет, Гарри Коллинз представляет другую школу, хотя содержательно они являются близкими союзниками внутри британского конструктивизма.

• Батская школа (Bath School): Коллинз основал и возглавил собственное направление в Университете Бата (University of Bath) — «Программу эмпирического релятивизма» (EPOR — Empirical Programme of Relativism).
• Различия между Эдинбургом (SSK) и Батом (EPOR):
  • Фокус исследования: Эдинбургская школа (Барнс, Шейпин) чаще опиралась на макро-исторический материал и «модель интересов» (как внешние социальные группы влияли на выбор теорий). Коллинз сосредоточился на микросоциологии современных научных споров (лабораторные споры о гравитационных волнах, парапсихологии, TEA-лазерах).
  • Концептуальный аппарат Коллинза: Он разработал фундаментальные для STS концепции:
    • Регресс экспериментатора (Experimenter’s Regress): невозможно проверить правильность работы нового прибора без знания правильного результата, и нельзя узнать правильный результат без надежного прибора.
    • Неявное знание (Tacit Knowledge): невозможность передать научную практику исключительно через формальные инструкции и тексты.
    • Ядро согласия (Core-Set): небольшая группа ключевых экспертов-экспериментаторов, чьи социальные взаимодействия закрывают споры.

Современная философия Коллинза («Третья волна исследований науки»):

В 2000–2020-е годы Коллинз (вместе с Робертом Эвансом) совершил так называемый «нормативный поворот», предложив «Исследования экспертизы и опыта» (SEE / Third Wave of Science Studies). Коллинз выступил с критикой радикального релятивизма и АСТ, доказывая необходимость социологической защиты экспертного научного знания и разграничения реальной технической экспертизы и дилетантского мнения в публичной политике.

Источники:

• Bloor, D. (1999). Anti-Latour. Studies in History and Philosophy of Science, 30(1), 81–112.
• Latour, B. (1999). For David Bloor... and Beyond: A Reply to David Bloor's 'Anti-Latour'. Studies in History and Philosophy of Science, 30(1), 113–129.
• Collins, H. M. (1985). Changing Order: Replication and Induction in Scientific Practice. London: SAGE Publications.
• Collins, H., & Evans, R. (2002). The Third Wave of Science Studies: Studies of Expertise and Experience. Social Studies of Science, 32(2), 235–296.
• MacKenzie, D. (2006). An Engine, Not a Camera: How Financial Models Shape Markets. Cambridge, MA: MIT Press.